Информационно-аналитический
еженедельник

Издается с 7 ноября 1938 года

ночью
USD21/0156.590
EUR21/0169.40

Популярные публикации

Фотогалерея

Каталог

    • Ложа прессы

      Иные дни, иные вечера…2013-02-150943Проснулся в легкой панике и сразу сел, чтобы не дать сну вновь меня свалить. Да что же это я? Ведь предстоит километр превышения по скалам. Скоростной подъем. Не позднее трех, мы с моим маршрутным рабочим должны смотреть в долину Соха с четырехтысячника Ходжаачкана. Иначе не успеем спуститься до темноты. Найдут нас охлажденными до температуры окружающей среды, даже июльские ночи на таких высотах свирепо холодны. А если снег? Уже, кстати, был. Не поймешь, какой он здесь в июле. То ли последний весенний, то ли первый осенний? Кошмар…

      Проснулся в легкой панике и сразу сел, чтобы не дать сну вновь меня свалить. Да что же это я? Ведь предстоит  километр превышения по скалам. Скоростной подъем. Не позднее трех, мы с моим маршрутным рабочим должны смотреть в долину Соха с четырехтысячника Ходжаачкана. Иначе не успеем спуститься до темноты. Найдут нас охлажденными до температуры окружающей среды, даже июльские ночи на таких высотах свирепо холодны. А если снег? Уже, кстати, был. Не поймешь, какой он здесь в июле. То ли последний весенний, то ли первый осенний? Кошмар…

      С полным пробуждением одно наваждение лишь сменилось другим. Пообок от меня во всем том, в чем мы прилетели утром во Фрунзе из Оша лежали сразу три Анатолия: Александров. Воликов, Вязигин. Видимо, в конце тридцатых годов, их родители слишком спешили с имянаречением и давали сыновьям то, которое в моде. С надеждой, что ближе к тридцати годам носители этого имени станут вот такими крепкими, статными мужиками. Правда, еще один мой сосед по апартаменту традиции не поддержал. Был не Анатолий, а Геннадий. Геннадий Корякин. С некоторым недоумением рассматривал я сюрреалистическую картину нашего ночлега. Сняли мы лишь пиджаки, чтобы подложить их под голову, да башмаки, запылившиеся в бесплодных поисках гостиницы. Где мы? Воздух  чист, приятен и свеж. На хмуром рассветном небе легкие облачка. К барьеру нам подходить не велено, можно свалиться, к тому же там свежая покраска. Но, может, все подсохло? Приподнявшись, вижу совершенно пустой столичный стадион. А на стене, повыше Геннадия Михайловича, аккуратную табличку с позлащенными буквами: "Ложа прессы". Постелью нам послужили какие-то гимнастические маты, укрывались мы неким рядном. Если бы мы были делегатами закончившегося вечером Четвертого съезда писателей Кыргызстана, наш ночлег был бы комфортней. Но мы  были лишь гостями, к тому же, незваными.

      Как, какими судьбами мы пятеро: школьный учитель, газетчик, спортивный деятель, инженер, студент - попали сначала на писательский съезд, а потом вот в эту ложу, со свеженаклеенным линолеумом, с явно незавершенным ремонтом? Просто перст судьбы… За семь лет почти непрерывного скалолазанья крепко заболел я в горах лишь единожды, у волшебной индигово-синей акватории завального озера  Кызылкаттакель, в соседстве с высокогорными яками. И на этой отметке, на трех тысячах с половиной, быстро перешел в то особое состояние, когда трудно отличима явь от сна. Ослабел.  Скептически отнесся к предложению своего спутника встать и пройти десять километров к машине, которая вызвана за мной. Тот, оказывается, уже сбегал за 15 км на рацию, вызвал подмогу. С предупреждением: быть у машины утром, идет попутно, нас возьмет лишь если подоспеем. Тропу помню смутно. Дорогу до Оша отчетливей. Где-то на гладком, проложенном как по линейке шоссе к Охне почти вернулась самоидентификация. Двойные дозы лекарств в Оше выручили. Но по пути в поликлинику и из нее домой меня шатало… Открыв дверь на стук, впустив Анатолия Васильевича Александрова, попытался ему все это объяснить, поделиться ощущениями, переживаниями. И услышал вместо хотя бы формального сочувствия:

      - Да я не за этим к тебе, не до того! У тебя дома сейчас сколько денег? Ты на съезд летишь или не летишь? Воликов сказал: быть завтра к первому рейсу. Он командировки выписал, а аванс взять не успел…

      Здесь моя повесть переходит в документальный жанр. Кто такой Воликов?

      В номере "Эхо Оша", выпущенном в 1988 г. по случаю 50-летия газеты (до 1991 г. - "Ленинский путь") Анатолий Алексеевич Воликов упомянут лишь единожды, но весьма  симптоматично. Журналист взял тогда интервью у прежнего редактора (1963-1969 гг.) нашей областной газеты Виктора  Григорьевича Лукьященко:

      Вопрос: Виктор Григорьевич, мы были молоды, и нами правила романтика. Помните, когда дорога ОШ-Фрунзе еще только обозначилась первыми колышками, в путь отправились наши коллеги Анатолий Воликов и Валерий Киселев…

      Ответ: В то время это была небезопасная экспедиция. Мы. помню, очень волновались за парней. К тому же путешествовали они на хрупком мотоцикле, который сейчас можно увидеть только в музее.

      Да, романтика! Шли пешком и в снег, и в зной, по отвесным скалам поднимались к вершинам, отвоевывали место в первых вертолетах, перебрасывавших зимовщиков на ледник. А какое литобъединение было в редакции! Спорили, соглашались, отвергали… Приглашали поэтов из столичных городов…

      Прервем цитату. Чтобы привести следующую: "За три с половиной года своего существования объединение проделало большую работу по пропаганде литературы. На счету его -  встречи со строителями Токтогульской ГЭС и металлургами Кадамджая. С шоферами Памирского тракта и жителями Джалал-Абада. Молодые поэты и писатели выезжали к  шахтерам Кок-Янгака и Кызыл-Кия, выступали в парках и библиотеках Оша, проводили специальные уроки в школах, организовывали поэтические вечера в кафе и профессионально-технических училищах, побывали в гостях у пограничников и хлопкоробов. Дружеская, пусть и не всегда лестная, оценка произведений слушателями всегда помогали литераторам в их дальнейшей работе.

      С творчеством ошских авторов знакомили  читателей республиканские газеты "Советская Киргизия" и "Комсомолец Киргизии", телевидение и республиканский журнал "Литературный Киргизстан". Часто звучат по радио очерки геолога В.Мякинникова. Его книга очерков в настоящее время рассматривается государственным издательством Киргизии. В Союзе писателей обсуждается и сборник произведений поэтов и писателей юга Киргизии, куда входит и творчество русской  группы.

      Большую помощь русскому литературному объединению оказали творческие  встречи с поэтами Л.Щегловым (Москва), В.Догадаевым (Иваново), С.Фиксиным, Г.Дубровиным, Л.Дядюченко, писателями А.Сальниковым,  В.Горячих. Созданное областное объединение Союза писателей, конечно же, во многом будет способствовать росту творческих сил молодых литераторов (А.Воликов. Ошское, литературное. "Ленинский путь",1966,10 ноября).

      Анатолий Алексеевич на дату выхода этой статьи - председатель областного литобъединения, член Ошского обкома  комсомола. Ответственный секретарь "Ленинского пути". В том, что уже было к дате сделано, он точен. Прогнозы не сбудутся. Рукопись мне вернут, хотя студия "Кыргызфильм" успеет все-таки снять по моим очеркам свой киноочерк ( "ПСП" -"Поисково-съемочная партия", 1965 г.) В сборнике никого из нас уже не будет. Отделение Союза писателей окажется замкнутым литературным клубом. Но все же… Все же, переведут мой очерк "Негасимые огни" на кыргызский. Он будет опубликован в журнале "Ала-Тоо". И в самую свирепую пору брежневского застоя выйдут отдельными номерами журнала "Литературный  Киргизстан" мои переводы романа Шабданбая Абдыраманова "Гюлазык", его же повести  "Сказание о потомках Темирбая…"

      Кто те, кого упоминал А.Воликов в своей статье в качестве наших литературных наставников? Заметим  коренных россиян, посетивших Ош. Владимир Догадаев издавался в ту пору преимущественно в Иваново ("Накануне свидания", "За подснежником". "Вьюга"), но уже  и в Москве ("Юка - маленький разведчик", "У ивы песня есть"). Юношей, еще шестнадцатилетним ушел в армию. Воевал топоразведчиком, служил в армейской печати - наборщиком. Позже - военным корреспондентом. В 1955 г. окончил Литературный институт им. Горького. Как сказано в аннотации к одному из его сборников, "герой его стихов - сверстник поэта, вынесший суровые испытания фронтовых лет и сохранивший цельность характера, неистребимую жажду красоты и созидания. Четкость мысли  и тяготение  к разговорным интонациям сообщают стихам В. Догадаева простоту, проникновенность и поэтическую убедительность"

      Лев Щеглов. Ярославский, 1932 г.р. Зная о том, что знаком он был с А. Воликовым, я выловил на книготорговских полках его сборник "Дар Валдая", чтобы получить представление и об этом поэте. Было и очарование. И разочарование:

      Мы душою и разумом

      Сделались тише.

      Пересела поэзия

      С поезда на тарантас.

      Старый Фет

      Стал сегодня  нашим

      Фетишем.

      Нас не тянет теперь

      Ни на диспуты,

      Ни на  Парнас.

      Мы притихли, примолкли,

      Притерлись, прижались,

      Пригрелись,

      Проторили тропинки,

      По-своему каждый горбат.

      Полюбили слова:

      "Задушевность",

      "Задумчивость",

      "Прелесть"…

      Чувствуете живую ярославскую речь?

      Ну а дальше?

      И забыли пожарное слово -

      "Набат!"

      Не забыли… Много было их потом, набатов…

      Авторы подобных стихов обещали лирику, повергали в мораль. Несколько свойственно это было и  самому Анатолию Алексеевичу Воликову Не придавая тому фатального значения, умел напомнить о  пользе идейности для продвижения чернильных строк к типографскому станку. Мне из Оша в Хайдаркан, рецензируя очередную мою писанину, сообщал свое видение темы: "Там же вокруг вас тоже коммунизму строють. И у тех же аксакалов ты сумел заметить нож, а то, что у него в портах или за голенищем сапог "Правда" торчит - не узрел".

       

      Анатолий Алексеевич судил о провинциальном быте по снимкам бывалого фронтовика и многолетнего фотокора "Ленинского пути" Ивана Андреевича Машенцева. Тот, кроме фотоаппарата, помещал в потертый саквояж и реквизит: только что вынутый из почтового ящика (для того и выписывал!) свежий номер "Правды", ак-калпак, пару-тройку пионерских галстуков. Повязку народного контролера. И, если эта личная его "Правда" не торчала потом на снимке у чабана или бригадира за голенищем, значит, чабан держал ее в руках. И перед тем, как дать юному овцеводу в руки ягненка, юннату повязывался галстук. Ну, а снимок с недремлющим народным мстителем с нарукавной повязкой "НК" без проблем проходил на соответствующую тематическую полосу "ЛП".

      Знал ли Воликов, что на  южных тропах наркотрафика можно столкнуться с персонажем, у которого один нож на поясе, а второй, вместо "Правды", за голенищем? Догадывался. Что-то даже пробовал сочинять на эту тему.

      Единственная его книжица "По разным маршрутам" объемом в 60 стр. малого формата выпущена издательством "Мектеп" в 1973 г. Несмотря на колоссальный, по нынешним меркам, тираж в 4500 экз.,  это теперь библиографическая редкость. Перелистать ее Анатолию  Алексеевичу уже не довелось…

      Александр Жирков в аннотации отмечал "немалый и нелегко заработанный" автором десятка рассказов "жизненный опыт". Сборник А.А.Воликова начинался рассказом "Наш фронт": "Мы не слышали свиста снарядов, не дышали сыростью бомбоубежищ. О нас не скажешь словами песни "Молодость, одетая в шинели". Да, мы не видели войны. Но слово "бой" слишком рано вторглось в нашу жизнь, в наши игры. И когда говорят о войне, нам тоже есть что вспомнить".

      Тема, увы, уже была открыта киевлянином Анатолием Кузнецовым, многими другими, выжившими в бомбежках и обстрелах. Тем не менее, перечитывая Воликова, находишь, что он сумел сказать свое, безыскусно и трогательно, о быте  послевоенной рязанской деревни.

      Десятым в сборнике рассказ "Юбилей". Шоферы, забегающие иной раз погреться в кибитку матушки Айнагуль, живущей у горного перевала, сначала дарят ей календарь, а потом учат считать года. Оказывается, старушке 75. Айнагуль одинока и попытка как-то отметить дату приводит лишь к обиде.

      В 2014-м мы отметим 75-летний юбилей А.А.Воликова. Вспомнятся его заботы о развитии русской литературы на юге Кыргызстана, его неравнодушие к живому российскому слову, практическая хватка, организаторская цепкость. Наш с ним общий перелет из Оша прямо на Четвертый съезд писателей Кыргызстана, проходивший 12-14 июля 1966 г. во Фрунзе, и то, как нас, представлявших Ошское областное литературное объединение сначала не хотели ни в какую пропускать в Дом правительства, где проходил съезд, а потом усадили на лучшие места, с которых все было видно и слышно, и исправны были наушники. Давался быстрый и точный перевод выступлений, если они на кыргызском.

      После съезда Анатолий Федорович Вязигин, досконально  знавший возможности фрунзенских гостиниц, поскольку не раз пробивал там места для спортсменов, повел нас в обычный в подобных случаях марафон, но, даже в скромнейшей из них, при стадионе, мест для нас не нашлось, нас завели в какой-то ремонтируемый  апартамент, а наутро оказалось, что это стадионная  ложа прессы…

      Впрочем, кажется, зарапортовался, начинаю повторяться…

      • распечатать
      • отправить другу

      Ещё по теме:

      • Комментарии

        Имя
        E-mail
        Текст
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
        Отправить
        Сбросить