Информационно-аналитический
еженедельник

Издается с 7 ноября 1938 года

ночью
USD16/1166.621.3816
EUR16/1175.541.2198

Новости

Популярные публикации

Фотогалерея

Каталог

    • Это наша с тобой биография

      2018-08-31052Продолжаем знакомить читателей “ЭО” с историческими очерками нашего бывшего ответсекретаря газеты Владимира Львовича Пукасенко

      ПЕРВЫЕ ПОСЛЕВОЕННЫЕ

      Ещё в армии, после демобилизации, помню, солдаты частенько поговаривали, что вот, мол, там, на родине, всё запустили, развели бюрократизм - приедем, наведём порядок! И в самом деле, пытались. По-своему, по-фронтовому.

      Мой давнишний друг, полный кавалер ордена «Слава» Михаил Петрович Бадигин как-то в минуту откровения рассказал, как он воевал с бюрократом. После войны вернулся Михаил из Берлина в Ош в 1947 году. Статный, молодой, красивый, вся грудь в боевых наградах. А специальности никакой. Приняли его в отдел снабжения экспедитором Ошского шёлкокомбината.

      - Взялся я за работу рьяно, - рассказывал Михаил. - Всё старался делать быстро, чётко. Однажды послали меня на разрез «Алмалык» получать уголь для комбината. Начальник отдела обещал прислать машины попозже. Все документы на разрезе я оформил быстро и стал ждать машины... Час жду, второй, третий. Нет машин. Уже и рабочий день к концу подходит, а я как дурак слоняюсь без дела. Плюнул в сердцах, на попутке кое-как добрался до Оша. Захожу к начальнику, во мне всё кипит: «Так твою-разэдак, где машины?» А он удивляется: «Какие такие машины?» Оказывается, он просто забыл, что послал меня за углём. Трахнул я кулаком по столу, стекло вдребезги. Начальник струхнул, схватился за телефон звать на помощь. Я оборвал телефонный шнур с «мясом» и хотел уже запустить аппаратом в начальника, но, услышав шум, в кабинет вбежала секретарша. Это и спасло бюрократа от мордобоя. Меня потом через пару дней перевели на другую работу - в цех, подсобником.

      Михаил Петрович недолго оставался в тени. Его взяли на работу в аппарат обкома партии инструктором, в 50-х годах он успешно окончил партийную школу при ЦК КП Киргизии, был избран секретарём парткома шёлкокомбината, работал инструктором Ошского горкома партии, и все эти годы активно сотрудничал в «Ленинском пути». Михаил Петрович несколько раз встречался с известным писателем К.Симоновым, который был инициатором создания телевизионного фильма об артиллеристе-истребителе танков Михаиле Бадигине, дал ему много полезных советов, когда Михаил Петрович готовилк печати книгу своих фронтовых воспоминаний «Бой требует подвига».

      Первые послевоенные годы были наполнены радостным трудом, верой в скорое улучшение жизни. Надежда на лучшее придавала силы, и на трудности, мелкие неурядицы люди как-то не обращали особого внимания. Средства массовой информации и пропаганды также нацеливались на подъём трудовой активности, размах соревнования, поддержку инициативы и всяческих починов.

      «Ленинский путь» хотя и выходил 5 раз в неделю и причислялся к числу ежедневных газет, но всё ещё имел небольшой формат - в два раза меньший, чем «Правда», и это в известной степени ограничивало возможности широко и всесторонне освещать многочисленные тогдашние кампании. Усугубляло положение и обязательная публикация различных постановлений, докладов, других официальных документов, занимавших львиную долю и без того малой газетной площади.

      Тем не менее, всё чаще в «Ленинском пути» публикуются зарисовки о людях труда, стихи, рецензии на книгу, театральную постановку, фельетоны. Довольно регулярно публикуются письма читателей, рассказы фронтовиков, рейды.

      Особенно выделяется тема комсомольской инициативы. В те годы особенно оживилась работа молодёжных организаций. То там, то здесь можно было увидеть и услышать о добром начинании молодых строителей, шахтёров, автомобилистов, швейников, доярок, механизаторов. «Ленинский путь» всячески поддерживал это движение. Заходила ли речь об освоении сельской молодёжью специальности механизатора или о помощи семьям погибших фронтовиков, о благоустройстве Комсомольского озера в Оше или организации культурного досуга, о политических чтениях в бригадах или борьбе за сверхплановые фонды экономии - областная газета всем своим авторитетом помогала утвердиться молодёжной инициативе.

      В 1948 году комсомол страны готовился к своему тридцатилетию, и это накладывало на работу всей молодёжной организации особую значимость. Мне довелось в 1948 г. в качестве делегата участвовать в работе Ошской городской комсомольской конференции. Здесь решили тогда начать в городе соревнование за достойную встречу 30-летия ВЛКСМ. Конференция также приняла решение ходатайствовать перед правительством республики о присвоении имени ВЛКСМ Ош- скому шёлкокомбинату.

      «Ленинский путь» подробно рассказал об этом, а 3 ноября 1948 г. на первой полосе опубликовал репортаж с многолюдного митинга текстильщиков по случаю присвоения комбинату имени ВЛКСМ.

      1948 год был годом десятилетнего юбилея «Ленинского пути». 7 ноября впервые «Ленинский путь» вышел в двух красках. Красными буквами на первой полосе пламенел лозунг в честь 31-й годовщины Великого Октября. В этом же году отмечалось и десятилетие установления в стране звания Героя Социалистического Труда. И это давало пищу для многочисленных публикаций. 1948 год был последним в послевоенной пятилетке и шёл под лозунгом «Даёшь пятилетку в четыре года!».

      1948 год был первым годом, когда в стране была отменена карточная система на продовольственные и промышленные товары, проведена денежная реформа.

      Всё это, не считая событий областного масштаба (партийные конференции, сессии Советов), требовало от коллектива редакции больших усилий, чтобы шагать в ногу со временем.

      ТАКИЕ ВОТ БЫЛИ КАДРЫ

      В области начинает оживать капитальное строительство. Но так робко, что «Ленинский путь» не мог не заметить этого. Газета резко критикует застой в строительстве Карасуйскош маслоэкстракционнош завода, Отуз-Адырскош канала, ряда цехов промышленных предприятий. Особенно плачевное состояние было с жилищным, школьным, медицинским строительством. На поддержание многих пришедших в аварийное состояние зданий отпускались мизерные средства, и те часто расходовались не по назначению.

      Был такой в Оше председатель горисполкома Пучков. Люди старшего поколения помнят этого деятеля. Он был одержим идеей огородить в городе капитальными заборами всё возможное и невозможное. По его распоряжению на тогдашнем Комсомольском озере был воздвигнут остров из кирпича. По идее Пучкова здесь намечалось открыть ресторан. Но остров так и не был завершён. Жители Оша иронически называли это сооружение «Островом Пучкова». Попусту на эту затею ухлопали несколько сот тысяч рублей и забросили. Пучков затем взялся строить капитальный забор вокруг парка культуры и отдыха им. Токтогула. Здесь он преуспел. Наглухо были закрыты все лазейки, дабы горожане не смогли без оплаты отдохнуть в парке.

      Зато приходили в негодность, рушились жилые дома в Оше. Председателя исполкома это нисколько не беспокоило. Как-то, после долгих мытарств, к Пучкову прорвалась в кабинет работница шёлкокомбината многодетная мать и со слезами стала просить отремонтировать провалившуюся крышу их дома. Пучков грубо обругал женщину и вытолкал за дверь. Конфликт дошёл до обкома партии. Там погрозили Пучкову пальцем, сказали, что так поступать нехорошо, надо повежливее.

      Да что Пучков! Заместитель председателя облисполкома (не буду называть фамилию) однажды приказал отключить подачу электроэнергии на полгорода и дать свет в городскую баню, где мылить его домочадцы.

      Самодурство и бестолковщина часто царили в учреждениях областного центра, простому рабочему человеку не всегда удавалось, добиться справедливости. Сейчас трудно поверить, но в те годы исподволь велась линия на разграничение руководителей и трудящихся. Вспоминается такой характерный случай. Первым секретарём ошского горкома комсомола в 1948-49 годах работал Имамов. Прекрасный парень, заводила, душевный товарищ. Из комсомольцев, работавших в горкоме комсомола и обкоме партии (здания находились рядом) Имамов сколотил волейбольную команду, и в обеденные перерывы мы с удовольствием устраивала баталии. Имамов разгорячится, сбросит рубаху, в майке и шароварах бегает по площадке, умело отбивает мячи.

      Однажды в перерыв я зашёл в кабинет к Имамову пригласить на игру в волейбол. А он мнётся, отнекивается, в глаза не смотрит. Что такое? Потом уже, спустя недели две, я узнал из разговоров наших технических работников, что Имамову здорово влетело. Секретарь обкома партии по пропаганде Джолонов не раз наблюдал за нашей игрой в волейбол и решил, что это не порядок. Вызвал к себе Имамова и устроил ему «головомойку»: «Как ты, первый секретарь горкома комсомола, руководящий работник, мог опуститься до того, что бегаешь по двору в одной майке! Позор! Немедленно прекрати! Комсомольский секретарь - видная фигура, он должен вызывать ж себе уважение, почтение. А ты, как петух, прыгаешь со своими подчинёнными. Их надо держать на расстоянии. Не для того мы поддерживали твою кандидатуру, чтобы ты ставил нас в неловкое положение...»

      И сколько потом выросло молодых чиновников, бюрократов, которые, сидя в кабинетах райкомов, горкомов, обкома комсомола, поднимаясь на трибуну собраний, пленумов, конференций, изрекали прописные истины, не знали и не умели понять настроения молодёжных коллективов, считали престижным во всём копировать партийных чиновников. Взраста- лась «достойная смена», которая долгие годы жила под лозунгом «Партия сказала - Надо, комсомол отвечает - Есть!».

      В последующие годы, когда я уже работал в «Ленинском пути», мне не раз приходилось сталкиваться с этим типом комсомольских вожаков. Они вызывали странное чувство неловкости, обиды и жалости. А иногда - и злости.

      Довелось мне как-то присутствовать на пленуме районного комитета комсомола в Ляйляке. Я уже не помню, в каком это было году и как фамилия первого секретаря райкома комсомола. Это не суть важно. Так вот, собрались на пленум парни и девчата в зале заседаний горкома партии, шумят, свои дела обсуждают. И вдруг все стихли. В президиуме появился молодой чернявый человек и заявил, что он сейчас доклад будет делать. Смотрю я на него и не пойму - что-то в его поведении ,не так. А он ухватился обеими руками за трибуну и понёс чистейшую околесицу. На поверку оказалось, что первый секретарь, что называется пьянее водки. Еле на ногах стоит, еле языком ворочает. Потом его быстренько увели с глаз долой и объявили, что пленум переносится на завтра.

      Вернувшись в гостиницу, я сходу написал фельетон. Приехал в редакцию и положил фельетон на стол редактора. Редактором тогда был у нас Виктор Григорьевич Лукьященко. Умный и способный журналист, прекрасный руководитель. Зная обстановку в области, особенно с комсомольскими кадрами, редактор честно сказал, что мой фельетон он просто обязан показать секретарю обкома партии по кадрам П.Ходосу. Он присутствовал на комсомольской конференции в Ляйляке, где избирался секретарём герой моего фельетона.

      Надо, так надо. Пошёл Виктор Григорьевич в обком. Приходит хмурый. Рассказывает, что Ходос с интересом прочёл мой фельетон и даже от души хохотал. Но потом сказал: «Извинись перед Пукасенко, а фельетон брось в корзинку. Если честно, журналист прав. Этого разгильдяя надо гнать в три шеи. Но в Ляйляке нет на пост первого секретаря никого подходящего. Мы перебрали буквально каждого комсомольца, каждого молодого коммуниста. Этот оказался наиболее подходящим. Ну, уберём мы его, а кого взамен ставить? Некого. Всыплем мы ему как следует, но этим и ограничимся». Я не стал «лезть в бутылку». Так и не увидел свет мой фельетон.

      ПРИОБЩЕНИЕ К ГАЗЕТЕ

      Когда заходит разговор о начале творческой деятельности журналиста, обычно вспоминают первый стишок или заметку в газете. Моё приобщение к средствам массовой информации, если уместно будет прибегнуть к столь официальной формулировке, началось прямо со статьи. А, как известно, статья - это главный газетный жанр, в котором излагаемые факты имеют второстепенное, так сказать иллюстративное значение. На первом месте - мысль автора, которая дополняется, конкретизируется, подтверждается приводимыми фактами. Вот с такой именно статьи и началось моё сотрудничество в «Ленинском пути».

      Было это в 1951 году, работал я тогда уже заведующим сектором кадров Ошского обкома партии. Многое уже успел повидать, услышать, «переварить». И вот как-то звонят мне из редакции «Ленинского пути». Так, мол, и так, запланирована у них статья по кадрам, секретари обкома не изъявляют желания писать таковую, просьба ко мне выполнить задание. Ну, вкратце рассказали, что желательно увидеть в статье, каков её должен быть объём, к какому сроку надо сдать в редакцию. Отказаться я не посмел. Всё-таки лестно. Смущала лишь тема статьи, уж больно официальна и всеобъемлюща: «О практике подбора, расстановки и воспитания кадров в области».

      Но, отбросив все сомнения, я взялся за работу. Какой-то небольшой опыт владения пером у меня уже был. Ещё в школьные годы, когда писали мы различные сочинения, я всегда выбирал «вольную тему» и неизменно получал «пятёрки». Некоторые преподаватели словесности всерьёз советовали мне заняться литературой, попробовать свои силы в рассказах, но меня это почему-то не прельщало. Так вот, школьные «пробы пера», работа в обкоме, где ни одно дело не обходится без всевозможных справок, докладных, писем, проектов, выступлений, докладов, короче говоря - без моря писанины, тоже приучили меня к «бумаготворчеству». Так что особенно я не переживал. Начал с того, что пошёл в нашу обкомовскую библиотеку, набрал там с десяток брошюр, в которых в популярной форме излагалась та самая практика подбора, расстановки и воспитания, обстоятельно проштудировал их, потом заглянул в свои же отчёты по кадрам, выписал несколько статистических данных, вспомнил кое-какие примеры «кадровых разгромов» на бюро обкома, разговоры и рассказы инструкторов, кое-какие свои личные наблюдения, когда бывал в командировках. В общем, материалу набралось уйма - на 20 таких .статей хватит.

      Не буду рассказывать, как удалось мне справиться с такой сложностью в журналистском деле, когда наличие фактического материала захлёстывает газетчика, и он не знает, как быть. Попотеть мне пришлось немало, но статья была готова к сроку. Дня через три я с бьющимся сердцем читал в «Ленинском пути» свою первую публикацию. Статья была большая, занимала почти две трети второй полосы, и сокращений почти не было. Позвонил мне из редакции зав. отделом партийной жизни Иван Лукьянович Байбарза, поздравил с хорошим успехом, сказал, что на утренней редакционной планёрке о моей статье говорили много хорошего, и ему, как организатору статьи, радостно.

      Но хорошее настроение у меня вышибли быстро. Заглянул ко мне в кабинет зав. особым сектором обкома Феофан Калинович Выгнанный и с нехорошей такой, с издёвочкой- ухмылкой говорит: «А ну, «писатель», марш к Джолонову на «ковёр».

      Я уже рассказывал, что за человек был этот секретарь по пропаганде обкома Джолонов, и как он наставлял уму разуму первого секретаря горкома комсомола Имамова. Встреча моя с Джолоновым, прямо скажу, была не из приятных. Из длинных и нудных наставлений я понял одно - опубликованная в «Ленинском пути» моя статья, хотя и правильна, нужна, освещает тему в «нужном аспекте», но «не соответствует рангу». Другими словами, эту статью должен был подписать секретарь обкома партии. А я ещё слишком мелкая сошка. К тому же - не посоветовался с ним, не спросил разрешения, не предложил соавторство.

      Надолго отбил у меня Джолонов желание писать в газету. Прошло, наверное, лет пять после той публикации, прежде чем я по-настоящему окунулся в редакционные дела.

      «ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА»

      Наивно полагать, будто при существовавшей в пятидесятых (да и последующих) годах системе руководства какой- либо печатный орган мог существенно влиять на ход событий. Газетам отводилась скромная роль регистратора фактов, глашатая приказных указаний и распоряжений. В силе оставался принцип, выработанный и чётко сформулированный И.Сталиным: «Советская печать - это инструмент, при помощи которого партия ежедневно, ежечасно разговаривает с массами на нужном ей языке». И ни о какой раскованности, самостоятельности суждений в публикациях (тем более, если они в чём- то отличались от общепринятой линии) речи быть не могло. А уж о серьёзном вмешательстве в ход событий - и подавно. Проявленная газетой инициатива имела право на жизнь только в том случае, если она полностью совпадала с линией своего партийного хозяина, отвечала его задумкам и устремлениям, поднимала его престиж. Тогда ей давали «зелёную улицу», редактор принимал поздравления, авторы инициативы получали повышенный гонорар. Но это было большой редкостью.

      «Ленинский путь» регулярно публиковал всевозможные сводки, обращения, пространные решения, отчёты с многочисленных заседаний и совещаний, часто акцентируя внимание читателей не на суть проблемы, не на пути её разрешения, а на то, кто и что сказал с трибуны совещания. Всё остальное оставалось «за кадром». Многие, очень многие вопросы, жизненные ситуации, возникающие проблемы, конфликты относились к так называемым «запретным темам», не подлежали гласности.

      Даже простой репортаж с заседания бюро партийного комитета не разрешалось публиковать. Дабы не разгласить «партийную тайну». Никаких тайн тут, конечно, не было, а вот интересного, поучительного, достойного внимания широкой общественности, происходило немало.

      В пятидесятых годах, после окончания республиканской партийной школы, мне довелось работать инструктором Ошского горкома партии, и я хорошо знаю всю подоплёку тогдашних методов руководства.

      К примеру, обсуждается на бюро горкома вопрос строительства жилья в городе. Начальник СМУ пытается объяснить сложившуюся обстановку: не хватает кирпича, из занаряженных 200 тонн цемента поступило всего 60 тонн, фронт работы сдерживается ещё и тем, что намеченный снос индивидуальных строений не осуществлён. Всё это отрицательно сказалось на выполнении плана.

      Плохо работаете! - следует реплика секретаря горкома.

      А что я могу сделать, если нечем и негде строить? - вопрошает начальник СМУ. - Из воздуха дом не построишь.

      Есть предложение - объявить ему выговор. Чтобы не причины выискивал, а план выполнял.

      И уходил руководитель с заседания бюро подавленный. Не выговором, а обыкновенной несправедливостью, нежеланием партийного комитета вникнуть в истинные причины провала, поддержать, помочь. И так почти всегда. Чуть какая неувязка на производстве - «Вытащить на бюро!». А тут объяснения отстающих слушают ради формы. Проект решения уже готов, кому, за что, какое наказание заранее расписано. Судьба предрешена.

      Методы окрика и разноса оборачивались своей противоположной стороной - рождалось желание любыми путями уйти от ответственности, руководители шли на прямой обман, приписки, воспитывалось краснобайство. Иные готовы были дать любое обещание, заверить, что выполнят и сделают всё, даже явно невозможное. Да и сам термин «бюро» превратился в настоящее пугало. Раз на «бюро» - значит, непременно накажут.

      Но человек хитёр. Умеет приспособиться к любой ситуации. Был в Оше директор быткомбината В.Мархотин (как впоследствии оказалось, изрядный пройдоха. У него на комбинате оказался целый цех неучтённого оборудования, доход от которого шёл прямо в карман директора). Так вот, этот руководитель, коммунист, выработал своеобразную тактику поведения к горкому. На собраниях, заседаниях бюро, где в какой-то мере вопрос касался деятельности быткомбината, он довольно умело отбивал все обвинения и чётко, по-военному, чеканя каждое слово, заверял первого секретаря горкома, что за неделю или декаду (смотря по сложности вопроса) всё будет исправлено, план перевыполнен, и он лично доложит о результатах. Это нравилось. Мархотина поддерживали, и он всегда выходил сухим из воды. Если надо, он слёзно каялся, благодарил за мудрую науку, своевременное вмешательство горкома. Это нравилось ещё более.

      Ну, а если к этому добавить, что все вопросы в горкоме (да и не только в горкоме) решал один человек - первый секретарь, который не защищён был от лести, угодничества, подношений: то можно представить, что из этого получалось. Никакого коллегиального обсуждения и выработки решения, по сути, не было. Как сказал первый, так и будет. Некоторые члены бюро во время заседания вообще лишь делали вид, будто во что-то вникают. А бывший в те годы председатель горисполкома Мамадали Курбанов вообще ухитрялся спать на бюро. Сидит за столом, голову опустит на грудь и спит. Хотя умудрялся для видимости покручивать пальцами карандаш. Стукнет вгорячах первый ладонью по столу (была такая привычка у секретаря), распекая очередного виноватого, Курбанов вздрагивает: «Правильна!». Все хохочут. А до смеха ли, если секретарь горкома поучает проворовавшегося коммуниста: «Тебя, подлеца, давно в тюрьму сажать надо. Да жалко детей твоих. Это партия тебя спасает, крылом своим покрывает... Цени!».

      Вот и ходили жулики с партбилетом в кармане и, глядя на них, теряли веру в справедливость честные коммунисты.

      Я как-то набрался смелости, зашёл в кабинет первого и задал бестактный вопрос: «Виктор Петрович, как же это понимать, вот вы говорите, что партия спасает жуликов, покрывает их своим крылом?..». Ответа я не получил. Первый просто выгнал меня из кабинета.

      Или такая деталь. Нас, инструкторов горкома, настоятельно учили умению ставить знак равенства между содержанием лозунга, вывешенного, к примеру, в цехе предприятия, и результатами производства, между качеством занятий в кружке политпроса и показателями выполнения того же самого плана. Это может показаться смешным, но это действительно было так. Сколько раз на аппаратном совещании в горкоме высказывались язвительные замечания по поводу того, что инструктор, готовящий вопрос на бюро, не вник в суть дела, проглядел столь существенную деталь - на предприятии плохо с наглядной агитацией, лозунги неконкретны, общи, значит, плохо мобилизуют коллектив. Вот и разболтана трудовая дисциплина, вот и не выполняются планы...

      Если бы журналисты «Ленинского пути» в 50-х-60-х годах провели социологическое исследование с целью узнать, какая самая «читабельная» публикация появлялась в их газете с сентября по ноябрь (а иногда и до Нового года), то они с немалым удивлением узнали бы, что это - не репортаж и, даже, не фельетон, а обыкновенная сводка о ходе сбора урожая хлопка-сырца.

      Именно к этой сводке ежедневно приковывалось внимание сотен тысяч рабочих, колхозников, строителей, шоферов, студентов и школьников, партийных работников и пенсионеров, врачей и учителей - всего населения нашей области.

      Ибо «битва за хлопок» всякий раз требовала напряжения всех физических и моральных сил населения.

      Без преувеличения можно сказать, что хлопковая страда, по своей сути, во многом напоминала печально известную коллективизацию. Так же украшенная звонкими лозунгами, ультра-патриотическими призывами, размахом агитмассовой работы хлопковая кампания несла в себе разрушающее воздействие на личность, открытое насилие. Нередко - издевательское отношение к простому труженику, прямое закабаление. Эта страда подрывала здоровье людей, особенно школьников, нередко уносила молодые жизни.

      Ещё никто не подсчитал истинную себестоимость взращённого и с превеликим трудом собранного урожая ош- ского хлопка-сырца. Ибо на противоположную чашу весов урожая сырца ложились закрытые предприятия, опустевшие стройки, аудитории учебных заведений и школьные классы, потерянное здоровье сотен людей, сломанные судьбы наиболее дальновидных работников. «Белое золото», как окрестили журналисты хлопок, и впрямь был золотым.

      Вот почему люди тянулись к сводкам, с надеждой и скорбью встречали каждое изменение в сухих цифрах, в душе моля Бога, чтобы побыстрее завершилось это ежегодное испытание.

      «Ленинский путь», как и все другие газеты области, не щадя живота, трубил о патриотическом долге горожан, жителей рабочих посёлков помочь сельчанам собрать урожай хлопка «до единой коробочки». Все газетные публикации на период «белой страды» посвящались только хлопку. О чём бы ни шла речь - благоустройстве, кадрах, экономике, морали - всё завершалось мыслями о хлопке. «Все - на хлопок!» - этот лозунг- приказ витал буквально надо всеми. И горе тому, кто пытался ослушаться. Закрывались в Оше рынки, попирая все законы, людей прямо на рынках заталкивали в автомашины и увозили на хлопковые поля. По пути следования задерживали рейсовые автобусы (а нередко - и курсировавший тогда пассажирский поезд Джалал-Абад-Ош) и пассажиров, как бессловесный скот, выгоняли на поле собирать хлопок. Соберёшь 2 килограмма сырца - поедешь дальше, нет - будешь сидеть до вечера.

      • распечатать
      • отправить другу

      Ещё по теме:

      • Комментарии

        Имя
        E-mail
        Текст
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
         
        Отправить
        Сбросить